Без Чебурашки и Суворова

Никаких признаков «единого народа» нет и близко.

В феврале этого года я был на съезде украинской националистической партии «Национальный корпус» — той самой, которая «выросла» из батальона «Азов», прославившегося освобождением Мариуполя в 2014г. Съезд был уже третьим по счету и очень масштабным: концертный зал в центре Киева, почти 6 тыс. собравшихся, четкая организация и непривычное для белоруса понимание того, что националисты на самом деле могут быть серьезной силой, с которой считаются.

Но поразило меня другое. Не меньше половины собравшихся были русскоязычными. Русская речь в кулуарах и в зале звучала немногим реже украинской. То есть люди, готовые рассматривать русских исключительно сквозь прорезь прицела, сами общались на русском языке. Немного позже я заговорил об этом с парнем, сидевшим в соседнем кресле. И он объяснил: «Я сам один из делегатов от Харькова. У нас вообще очень много членов партии в Харькове, в Днепропетровске, в Запорожье. А это полностью русскоязычные города. Так что противоречия тут нет: очень много украинских националистов — это русскоязычные и православные люди».

Я не случайно начал с языковых наблюдений. Один из пропагандистских постулатов, старательно вдуваемых в уши российскими СМИ, гласит: православные люди, говорящие на русском языке, это единый народ, это части «русского мира». И белорусам это удается вдувать достаточно успешно, формируя образ единого народа с единой историей и культурой. А потом и Путин заявляет, как он это сделал 7 июня, — мол, «по моему убеждению, мы — один народ. Так сложилось, что мы живем в разных странах».

Но украинский опыт это опровергает. Уже год живя в Киеве, я куда чаще слышу здесь русскую речь, чем украинскую. А процент православных в украинском обществе выше, чем в белорусском. Однако никаких признаков «единого народа» нет и близко.

БЕЗ ЧЕБУРАШКИ И СУВОРОВА

На улицах Киева дети говорят почти на том же русском языке, что и на улицах Минска. Однако они начисто не знают таких персонажей, как, например, Чебурашка и его ручной крокодил Гена, как Айболит или Мурзилка. Все они — элементы какой-то другой культуры, новым поколениям украинцев совершенно не знакомой. Здесь никто не просит подарков у Деда Мороза — есть Святой Николай. Из радиоприемников не звучит Алла Пугачева, хотя русскоязычной эстрады очень много (но — своей собственной). Я ни разу не слышал в Киеве, например, анекдот про Штирлица или Василия Ивановича. Не запрещено, просто эти персонажи отсутствуют в местном ментальном пространстве.

24 января в Киеве на территории военного лицея имени Ивана Богуна демонтировали памятник Александру Суворову. Кстати, с нынешнего года именно в этом лицее начинают готовить украинских женщин-офицеров. В прошлом году будущие курсантки маршировали на параде. И они были вооружены автоматами «Форт-224» — это украинская версия израильского «Тавор». Ни Суворова, ни Калашникова, ни Штирлица — русскоязычное пространство Украины само собой понемногу очищается от призраков «русского мира».

Кстати, решение по Суворову было принято в конце декабря 2018г. комиссией Министерства культуры Украины. То есть это не была «послемайданная» волна сноса памятников, это просто результат спокойной и вдумчивой работы. Но, конечно, в России по этому поводу очень возбудились. Москва назвала снос памятника в Киеве «преступлением» и «деградацией исторического сознания украинских властей». Никому в РФ и в голову не пришло, что только сами украинцы на своей земле вправе решать, кому ставить памятники, а кому нет. Вот они и решают — сами, игнорируя крики «мышебратьев» из-за «поребрика».

Читайте также:  Пропагандистов порвало

Уходя из русского ментального пространства, украинцы спокойно забирают с собой тех своих, которых «своими» привыкли считать в России. Циолковский, Королев, Сикорский — этими фамилиями список только начинается.

Плюс собственные герои, вызывающие изжогу у восточного соседа. В марте было объявлено, что в Украину вернут прах руководителя крестьянского повстанческого движения 1918-1921гг. Нестора Махно. С инициативой выступила Гуляйпольская райгосадминистрация. Представители местной власти заявили о разработке специальных туристических проектов по маршруту Махно.

На купюре в 5 гривен изображен Богдан Хмельницкий, 10 гри-вен — Иван Мазепа. В российской историографии они противоположности, олицетворение добра и зла. Для украинца они — равновесомые фигуры. «Мазепа предал Петра I», — кричит русский. «А что тут такого? Кто ему Петр? Просто чужой царь», — спокойно отвечает украинец. Реальная дискуссия, свидетелем которой я был.

«Москва отказалась от отсылок к Киевской Руси, которые на протяжении столетий служили фундаментом империи. Процесс разворачивается на двух уровнях. На практическом уровне Россия пытается построить национальное государство. Операция «русский мир», в котором РФ выступала защитницей русской языковой и культурной общности, утратила значение, а на первый план вышло этническое происхождение, — говорит руководитель Украинского научного института Гарвардского университета Сергей Плохий. — Это видно в Крыму с его преимущественно русским населением: полуостров аннексировали, а его жителей быстро интегрировали. Русские не в этническом, а культурном плане, такие как донбассцы, оказались в подвешенном состоянии: Россия на самом деле не хочет включать их земли в свой состав».

Считать украинцев «братьями» лишь на том основании, что значительная часть населения разговаривает на русском, — глупо. Почти полмира общается на английском и испанском, но никому не приходит в голову называть их англичанами и испанцами. А территории, вышедшие из-под контроля империй, в лучшем случае называют бывшими колониями.

Условно говоря, половина украинцев — русскоязычные. Но язык не делает их принадлежащими к русской культуре. Подавляющее большинство ирландцев говорит по-английски. Но попробуйте сказать ирландцу, что он принадлежит к «великой британской культуре». Будет бить сильно и долго. А язык тоже уходит, просто для этого нужно куда больше времени. Чехи в начале ХХ века тоже все говорили по-немецки…

«Наши первоклассники учатся читать. Но по-русски уже не умеют. А зачем, если государственный, который им пригодится, — украинский? Если международный — английский? И да, в моей русскоязычной семье бытовой — все еще русский, но дети учатся на украинском. Читают на украинском. И пишут тоже. Вторым будет любой другой европейский, а русский останется только в быту и однажды уйдет в прошлое, — пишет харьковский блогер Елена Кудренко. — Речь детей уже перемешана с красивыми украинскими словами. Да и я, получившая образование на русском, когда украинского было несколько часов в неделю, а все предметы были русскоязычные — частенько не могу подобрать слово на русском. Мозг услужливо подбирает украинское. Это говорит о том, что мы уходим».

Читайте также:  «Баста!»: Встретимся на Площади вечером в пятницу?

«СОСЕДИ УЕЗЖАЮТ»

Эту фразу Виктор Шендерович написал еще в декабре 2013-го, когда Майдан был в самом разгаре, но никто не знал, чем все закончится. Однако Виктор Анатольевич очень тонко почувствовал ускорившийся исторический поток. Он писал тогда: «Не знаю, что именно имел в виду Леонид Данилович Кучма, но он оказался прав самым парадоксальным образом: Украина таки не Россия! Удивительно! И язык похожий, и воруют так, что сразу видно: все свои, включая Леонида Даниловича… И Киев — сами знаете чьих городов мать, а вот поди ж ты… Не Россия! … Тут-то обнажается смысловая разница, очень прискорбная для России. Украинцы — географически близкие, лингвистически родные и этнически неотличимые, так же небогато и воровато живущие, — ценят свободу и готовы за нее бороться. Само слово «империя» для них, чье совсем юное государство сшито из лоскутков трех мертвых империй, — угрожающее слово. Мы же, намертво протравленные имперской идеей, даже не ощущаем это как болезнь».

Последняя фраза, к сожалению, в полной мере относится и к белорусам. Но вернемся на юг. Украина, получается, ментально уже ушла из «русского мира». А вот Россия… Тут мы видим парадокс. Начиная с 2014г. можно в любой момент времени включить любой российский телеканал, посмотреть немного и понять: Россия в информационном плане сдалась Украине, стала информационной колонией, придатком. Если попытаться дать России определение, ориентируясь на содержание новостных потоков, получится что-то вроде следующего: «Россия — это маленькое государство, со всех сторон окруженное большой злобной Украиной».

Очень хорошо это проявилось после избрания президентом Владимира Зеленского. Для оценки действий нового президента выбирают обычно хронологические отсечки посерьезнее — сто дней или хотя бы месяц. Но здесь медлить нельзя. Это же Украина! Центр «русского мира» во всех мыслимых смыслах. Точка, вокруг которой все вращается в русской вселенной, ее «Черное солнце». Вот и пытаются шутить, имитируют взгляд свысока. Например, так анонсируют сюжет о «неделе Зеленского» в итоговой программе: «Избранный президент Украины представил новую труппу». Намекают, чтобы дошло даже до самых непонятливых, что это не политик, а клоун, фигляр, комедиант. Но сам факт столь пристального внимания к столь скромной, как нам стараются показать, персоне, иронию уничтожает. Комедиант-то, он, может, и комедиант, конечно, но что ж вы тогда каждый шаг его с лупой рассматриваете?

«Ненастоящая страна», — говорят в России про Украину. Интересный, конечно, достойный отдельного большого исследования вопрос, как и почему именно Украина стала для русских главной темой. Вроде в самой РФ проблем предостаточно — но русских волнует не тотальная коррупция собственных чиновников, не дань, которую они платят Чечне, не обживающие Дальний Восток и Сибирь китайцы. Главный вопрос российского общества: «Ну, чё там у хохлов?!» Не в силах выйти из этого морока и белорусский президент, патетически вопрошающий у телекамер: «Вы что, хотите, чтобы было так, как в Украине?!» Удивительное рядом: белорусы, побывшие в Украине хоть сколько-нибудь долгое время (дольше стандартной турпоездки), или вообще обосновавшиеся в Киеве, обычно отвечают: «Да, хотим!»

Денис Лавинкевич, «БелГазета»