Деимперизация

Евгений Ихлов
Имперский проект потерпел тройной крах.

То, что происходит сейчас в связи с надвигающейся «как крах капитализма» автокефалией — это именно завершение перехода Русско-Российской субэкумены от имперской метаструктуры к национальному государству <восточно>европейского типа.

(«Шаланды, полные автокефали, в Одессу Костя приводил…») — не удержался…

Писал об этом 100500 раз. Но надо повторять все время – кратко и по возможности ясно. Так мне опять велел профессор Игорь Яковенко.

Субэкумена (локальная цивилизация) на архаической и традиционалистской (Высокое средневековье и Ранний модерн) стадиях как единый политический организм может существовать только как империя.

При переходе к Среднему модерну (я отношу это к окончанию наполеоновских войн, когда выяснилось, что, победив Бонапарта, никто не хочет отменять «Кодекс Сивил») начинается трансформация сословных империй в государства-нации гражданского общества.

Примечание 1. К «заморским империям» европейских держав Модерна это не относится.

Примечание 2. Североамериканские колонии Британии и Латиноамериканские колонии Испании и Бразилии к «заморским колониям» не относятся, а являются частью их <суб>субцивилизационных ареалов.

«Культурным интегратором» субэкумены (и ее маркером) являются мировые религии и субрелигии (церкви мировых религий). Для православных и конфуцианцев, отчасти католиков и иудеев, заменителем субрелигии стал коммунизм.

Первым сигналом к начавшейся дезинтеграции Российской империо-цивилизации стала политика русского «этнонационализма» государя Александра Александровича, заменяющая феодальную унию народов унификацией-русификацией (почти одновременно с аналогичной политикой Парижа и Берлина в своих державах).

Примечание 3. Я специально титулую «государь», т.е. «деспотос», потому что, строго говоря, «царь» — это русское титулование хана, а «император» – западного правителя, имеющего рыцарство и независимую церковь.

Кризис временно был преодолен созданием «Большевистского Халифата» — СССР.

Изменения названий государства в начале XVIII века и в 1922 году очень важны.

Государь (и последний царь) Петр Алексеевич ушел от концепции Северовизантийской Московской православной державы (Третий Рим) в пользу полусекулярной европейской империи русских и украинцев – Россия.

Одновременно возник сходный проект империи англичан и шотландцев, включающей Ирландию, Северную Заатлантику, Восточную и Западную Индию.

В названиях были использованы два архаических названия племени россов и племени бриттов, давших возможность уйти от этнической конкретики.

В 1922 году потомственный поволжский дворянин Ульянов также точно ушел от этнической конкретики своего государства, рассматривая его как ядро всемирного государства.

Только его преемник – кавказский террорист и гангстер Джугашвили, остановившись на аннексии Тувы в 1943 году (аннексия Внешней Монголии вызвала бы неприятие Китая, который до сих пор рассматривает ее, как Сирия — Ливан, а Россия — Аляску), фактически вновь сделал СССР Большой Россией, отказавшись от включения в Союз новых стран «народной демократии».

В 1991 году Кремлю оттого и был нужен любой – самый рыхлый – союзный договор, потому что исчезновение ноумена «Союз» и появление суверенных России и Украины означало ликвидацию почти трехвекового проекта универсалистской европейской державы, и перевод России в разряд национальных государств имперского типа или в статус члена славяно-центральноазиатской конфедерации.

Это означало крах имперско-мессианской идеи для России. Не важно, как она проводилась бы в жизнь – под знаменами освобождения «литовских» и балканских православных (как при последних Рюриковичах и первых Кобыла-Романовых), вестернизации Северной Евразии и панславизма (как при младших Ольденбургах) или «марксизма-ленинизма».

Независимость и европейскость Украины потому вызвала столь лютую злобу у адептов имперского проекта, что политически похоронила его на века. Ибо всех имперских радостей остался только Северный Кавказ и Идель-Урал.

Не зря в демократических кругах все популярней проекты категорически антиимперские — от конфедерализации России в форме союза русских республик до объединения суверенных русских государств в альянс типа ЕС.

А вот автокефалия Украинской Православной церкви, а также весьма чувствительное напоминание Москве, что Русская церковь — лишь «дочь» Константинопольской «матери» — это окончательных крах притязаний на статус духовной альтернативы Западу.

«Русский мир» воспринимался как некая православная «Умма» (религия-нация).

И если Киевская церковь становится равной в статусе Русской, то тогда Москва не духовный центр восточного христианства, исторический преемник Царьграда, а лишь одна из крупнейших национальных «поместных» церквей. Ибо в основе своей православная церковь – «греческая».

Загрузка...