«Креативные» полковники Мишкин и Чепига

Илья Мильштейн. Фото: «Сноб».
Госслужба, как всякий труд, взыскует людей талантливых.

Умеющих, если надо, работать дерзко, изобретательно, с огоньком и задором. Особенно такие люди востребованы у нас в делах международных, связанных с необходимостью выпутываться из затруднительных ситуаций. Когда, допустим, из загранкомандировки возвращаются киллеры, провалившие задание и наследившие всюду, где только могли, и надо срочно что-нибудь придумать, дабы огорошить врагов. А вот что: нужно предъявить миру этих самых злодеев, которые на поверку окажутся совершенно безобидными туристами в поисках шпиля, промокшими до нитки под проливным солсберецким дождем. И несчастными до конца дней своих, ибо никуда больше, оболганные британской контрразведкой, не могут выйти из дома — всюду их в России узнают, девчонки пальцем показывают, мальчишки дразнят.

Это был образцовый пример по-настоящему креативной работы, к которой в ходе спецоперации подключили даже президента, а также прославленную Маргариту Симоньян, чей телефон друзья-путешественники, порывшись в карманах, нашли у себя в записной книжке, одной на двоих. Эталон блистательного мозгового штурма, увенчавшегося счастливыми находками. Великолепной режиссуры и подлинного исполнительского мастерства, которое нам продемонстрировали полковники Чепига и Мишкин, сумевшие в интервью «Раше тудэй» с предельной достоверностью изобразить двух никчемных дебилов, не имеющих ни малейшего отношения к военной разведке. Это был их творческий триумф, и не беда, что вся пьеска была написана в жанре абсурдистской трагикомедии и применительно к большой политике символизировала национальный позор. Важно, что единство стиля было соблюдено до конца, когда слово снова взял президент, поразмышлявший вслух о «подонках» и о «бомжах», которых не следует жалеть, хотя мы никого и не убивали.

Ну и главная цель, о которой ни на минуту не забывали постановщики, отправляя диверсантов в Солсбери и принуждая их засветиться на телеэкранах, тоже была достигнута. Цель, которая сводилась к тому, чтобы в очередной раз закошмарить мир, показав, на что способны наши умельцы и творцы федерального подчинения, ведомые национальным лидером. То есть практически на все, в чем и заключалось послание цивилизации в эпоху холодной войны и тягостного ожидания войны горячей.

Увы, с такой артистичностью и самоотдачей российским госслужащим удается играть в своих спектаклях далеко не всегда. Взять хоть свежий скандал, с другими лазутчиками, выдворенными из Нидерландов еще в апреле, про которых голландцы сочли необходимым сообщить лишь теперь — вероятно, после тщательного согласования данного вопроса с американцами и руководителями некоторых европейских стран. Реакция официальной Москвы на эту новость была, прямо скажем, вялая.

Сергей Лавров говорил о «рутинной поездке» и о «недоразумении», переводя стрелки на Министерство обороны, что выглядело так, будто он ждал от генералов какой-то окончательной правды: были высланные шпионами или не были. В МИД РФ затем уточняли происхождение найденной у россиян хитрой аппаратуры: дескать, они собирались тестировать информационные системы наших посольств «в интересах анализа защищенности компьютерных сетей». Сами, понимаете ли, хотели защититься от кибершпионажа, в интересах анализа, а не то что шпионить за ОЗХО, расследующую покушение на Скрипалей, или красть документы из того файла, где содержатся данные о подробностях убийства пассажиров малайзийского «Боинга». И это практически все, что нам сообщают про козни голландских спецслужб и очевидную невиновность пойманных в апреле.

Как же так? Почему Владимир Владимирович не обращается к ним с просьбой высказаться и опровергнуть явную ложь? Где Маргарита Симоньян и по какому номеру ей могут дозвониться граждане Минин, Моренц, Серебряков и Сотников? Куда, спрашивается, подевались наши веселые и находчивые креативщики, которые помогли хотя бы одному из этих граждан грамотно разъяснить бумажку-квитанцию на такси для бухгалтерии ГРУ?

Вообще складывается впечатление, что начальство и его подручные на сей раз ленятся защищать своих разведчиков, и это довольно тревожный сигнал. Выходит, смекалки и выдумки уже на всех не хватает, замучились уже отмазывать разных шпионов, с «Новичком» и с компьютерами, оттого в откликах официальных лиц сквозит такое равнодушие и угадывается тоска. Они устали и даже не пытаются что-нибудь эдакое измыслить, завораживая и пугая публику. Не творят, не выдумывают, даже не пробуют.

Однако не будем отчаиваться. Понадеемся, что творческий кризис у них скоро пройдет и мы еще насмотримся на соотечественников, которые никого не травили и ничего не выкрадывали. Главное, поток их не иссякает и едва ли иссякнет при нынешнем режиме, который не без оснований зовется чекистским, и это значит, что в завтрашних и послезавтрашних сводках мы просто обречены узнавать нечто новенькое про них. Это значит, что искусство оправдательных речей будет постоянно совершенствоваться и мы будем им внимать, немея от восторга, постанывая от наслаждения, морщась от боли, сгорая со стыда — у кого как получится, в зависимости от темперамента, убеждений, зрительских симпатий. Пока толпы наших героев рыщут по Европе и по Америке, каждый со своим хорошо заученным поручением и намеренно плохо придуманной легендой, мы не будем скучать.

Илья Мильштейн, «Сноб»