Почему затягивается обмен пленными между Россией и Украиной?

ЮРИЙ БУТУСОВФОТО: РОСТИСЛАВ ГОРДОН/GORDONUA.COM
Цена вопроса очень высока.

Россия затягивает обмен пленными, и провоцирует информационную волну, чтобы подтолкнуть власти Украины к выгодной для себя формуле обмена.

Дело в том, что Путин требует выдачи на обмен Владимира Цемаха — командира роты наемников в 2014-м в Снежном, который является одним из подозреваемых в расследовании гибели «Боинга МН-17».

Цемаха похитили украинские спецслужбы из Снежного. С огромным риском для жизни похитили, в ходе сложнейшей операции провезли через блок-посты и кордоны российских спецслужб, потому что Цемах был определен как важный свидетель расследования, который ранее в интервью заявлял, что причастен к уничтожению самолета. Цемах является одной из самых главных целей прокуратуры Нидерландов.

Именно желание забрать Цемаха и сорвать расследование заставило Путина пойти на переговоры об освобождении пленных. Россия всеми силами хочет сорвать судебный процесс по «Боингу», который начнется в Нидерландах в 2020-м году.

Суду нужны не только выводы экспертов, но и свидетели. И Цемах может заговорить, если будет вывезен в Нидерланды и получит гарантии убежища. Его выдача в Нидерланды носит для следователей принципиальный характер, именно поэтому он так важен для России, чтобы нанести удар по расследованию, и переложить ответственность на Украину.

Если Украина освобождает Цемаха — мы получим претензии Нидерландов, что по нашей вине сорвано ключевое расследование, и Украина помогает РФ уйти от ответственности.

Более того — санкции ЕС были введены после того, как РФ сбила «Боинг». И в наших интересах, чтобы эти санкции были переговорной позицией при обсуждении новой редакции Минский соглашений. Санкции ЕС — это мощный рычаг, чтобы заставлять Путина, в принципе, о чем-либо с нами договариваться в дальнейшем.

Идут многоуровневые переговоры, они требуют длительного времени, участие принимает несколько центров влияния. Такое не бывает быстрым. Не в наших интересах сейчас поднимать информационную волну.

Цена вопроса очень высока.

Юрий Бутусов, «Фейсбук»