Венесуэльский плацдарм «Роснефти»

Соединенные Штаты продолжают вводить новые санкции против российских компаний. Причем связаны они не только с действиями России в Украине.

В конце февраля Министерство финансов США ввело санкции в отношении находящегося на территории Швейцарии Rosneft Trading S.A. (дочернего предприятия российской компании “Роснефть”) и его руководителя Дидье Касимиро из-за сотрудничества с венесуэльской государственной нефтяной компанией Petroleos de Venezuela S.A. (PDVSA).

Российское и венесуэльское правительства осудили решение Вашингтона, оценив его как очередную попытку Соединенных Штатов отстранить от власти президента Венесуэлы Николаса Мадуро и избавиться от соперничества России, чтобы путем “недобросовестной конкуренции” достичь доминирования на мировом рынке нефти. При этом большинство российских СМИ уверяют: санкции не нанесут значительных убытков “Роснефти” и не смогут существенным образом ограничить экспортирование нефти из Венесуэлы, поскольку существует множество способов их обойти.

После этого Мадуро объявил реорганизацию PDVSA — основного объекта предыдущих санкций Соединенных Штатов. Агентства Reuters и Bloomberg обнародовали информацию, что правительство Мадуро сейчас ведет переговоры с компаниями “Роснефть”, Repsol и Eni S.p.A. о передаче им собственности PDVSA с целью реструктуризации долга. Но пока это не подтверждено официально.

Основанием для решения американского Минфина стало то, что “Роснефть” не только помогает Венесуэле обходить уже введенные против нее санкции, но и много на этом зарабатывает.

По подсчетам Bloomberg, за период с ноября 2018-го по июль 2019-го российская компания получила дополнительно 905 млн долл. за счет увеличения экспорта на фоне роста цены на сверхтяжелую нефть. Она существенно расширила деятельность, в том числе в несколько раз увеличив объем поставок нефти даже в сами США. Заметим, что “Роснефть” — крупнейший покупатель венесуэльской нефти: ее доля в экспорте PDVSA превысила 60%.

Руководство российской компании настаивает, что не нарушает санкций, поскольку покупает нефть у Венесуэлы в счет оплаты предоставленных ей ранее кредитов. Сначала “Роснефть” исполняла роль посредника: закупала сырье у PDVSA и реализовывала торговым компаниям, поставлявшим его конечным потребителям. А с весны 2019 года российская компания начала самостоятельно заниматься маркетингом, нанимать танкеры и поставлять нефть непосредственно переработчикам в Индии и Китае.

При этом она втрое увеличила экспорт нефти и нефтепродуктов в Соединенные Штаты, благодаря чему, по данным американского Управления по энергетической информации США, объем ее поставок за период с января по ноябрь 2019 года достиг 166,4 миллиона баррелей и составил 5,48% американского импорта нефти. Это стало возможным в связи с тем, что после введения санкций к PDVSA американские НПЗ должны были компенсировать недополученные объемы венесуэльской нефти, поэтому увеличили импорт таких сортов, в том числе российской Urals.

Таким образом, Россия стала четвертым крупнейшим поставщиком, почти догнав Мексику (217,5 млн барр.) и Саудовскую Аравию (178,8 млн барр.), которая уменьшила экспорт в США во втором полугодии, — но с большим отрывом от Канады (1464,9 млн барр.). При этом прямых контрактов между государствами почти нет: российскую нефть Соединенным Штатам продают международные трейдеры.

Но санкции против “дочки” компании “Роснефть” связаны не только с тем, что Россия зарабатывает на венесуэльской нефти. Они также направлены против России, которая использует нефтяную отрасль Венесуэлы как плацдарм, чтобы проникнуть на американскую территорию и получить рычаги влияния на энергетический рынок США. В частности, через Citgo Petroleum Corp. — дочернюю компанию PDVSA, находящуюся на территории Соединенных Штатов.

Citgo — самая ценная собственность Венесуэлы за ее пределами стоимостью приблизительно 10 млрд долл. Этой компании в Соединенных Штатах принадлежат три НПЗ, девять трубопроводов, 48 терминалов для хранения нефтепродуктов и сеть АЗС. Все это производит 749 тыс. баррелей нефти ежедневно, что равняется приблизительно 5% мощности всех НПЗ США.

При этом Citgo — основная компания на территории Соединенных Штатов, которая перерабатывает сверхтяжелую нефть, что делает ее стратегически важной для американской экономики. Сверхтяжелая нефть, широко используемая в промышленности США, требует особых технологий обработки. Венесуэла, которая до недавнего времени была главным поставщиком этой разновидности нефти, владеет наибольшими подтвержденными залежами — 302,8 млрд баррелей, или почти 90% всех залежей сверхтяжелой нефти в мире.

Россия, закрепившаяся в нефтяном секторе Венесуэлы во времена президентства Уго Чавеса, создав пять совместных предприятий по разработке крупнейших месторождений, при Мадуро значительно расширила присутствие в стране, начав предоставлять многочисленные кредиты. С 2006 года правительство России и госкомпания “Роснефть” предоставили Венесуэле не менее 17 млрд долл.

Именно дочерняя компания Rosneft Traiding S.A. получила в залог 49,9% акций Citgo Petroleum Corp. в ноябре 2016 года как обеспечение по кредиту на 1,5 млрд долл. Остальные 50,1% акций еще раньше стали гарантиями по бонам так называемого государственного займа PDVSA 2020 со сроком погашения 28 октября 2019-го.

В случае дефолта по последнему Rosneft Traiding S.A. может получить контроль над Citgo, поскольку в соглашении о кредите между ней и PDVSA есть положение о перекрестном дефолте. То есть предъявление владельцами облигаций прав на 50,1% акций Citgo автоматически вызовет досрочное взыскание выплаты по российскому кредиту.

В октябре 2019 года группа сенаторов США написала обращение к президенту Дональду Трампу, в котором определила ситуацию вокруг Citgo как потенциальную угрозу для национальной безопасности.

Хотя “Роснефть” утверждает, что оперировать Citgo она не хочет и не может из-за санкций, что залог является сугубо техническим, и Венесуэла уже преимущественно расплатилась за кредиты нефтью, ситуация вызывает большую обеспокоенность в США, прежде всего из-за значительного ухудшения американо-российских отношений.

Напомним, что в декабре 2018 года РФ прислала в Венесуэлу два сверхзвуковых стратегических бомбардировщика Ту-160, способных нести ядерные заряды, для участия в военных учениях. Это, а также расширение российского военного контингента в стране администрацией Трампа было расценено как демонстрация со стороны правительства Владимира Путина своих намерений создать угрозу супердержаве в ее сфере влияния. В том числе чтобы предотвратить вмешательство США в регионы, которые Россия считает собственной сферой влияния (в частности в Украину).

Не удивительно, что Соединенные Штаты усилили санкции против правительства Мадуро, который стал основным проводником российского влияния в регионе. После его очередной победы на президентских выборах в 2018 году многие государства (в том числе США) и Национальная ассамблея — парламент Венесуэлы — победу Мадуро не признали.

Поэтому, когда 10 января 2019 года срок его президентства истек и он вновь вступил в должность, глава парламента Хуан Гуайдо заявил, что, поскольку выборы были нелегитимными, по закону, государство осталось без главы, и он вынужден провозгласить себя с 23 января временным президентом. Его признали 59 государств мира, в том числе США, ЕС, большинство государств Латинской Америки и Карибского бассейна, а также Украина.

Одной из первых и основных задач Гуайдо стало недопущение дефолта по бонам государственного займа PDVSA 2020 и потери Венесуэлой Citgo.

После инаугурации Гуайдо Министерство финансов США заблокировало все имущество и капиталовложения PDVSA, подпадающие под юрисдикцию Соединенных Штатов, запретило американским физическим и юридическим лицам осуществлять операции с этой компанией и подчеркнуло, что заморозит венесуэльские активы в США объемом 7 млрд долл. Это были первые жесткие санкции относительно Венесуэлы и PDVSA, поскольку введенные с 2015 года касались только отдельных лиц и компаний, связанных с Мадуро, и не оказывали большого влияния на экономику государства.

Все это дает основания утверждать: санкции, наложенные США на “дочку” “Роснефти”, и те, что связаны с блокированием собственности PDVSA на американской территории, вызваны именно российским вмешательством. Они не столько направлены против правительства Мадуро, сколько ориентированы на то, чтобы помешать Российской Федерации, завладев значительной долей Citgo в случае банкротства PDVSA, получить возможность влиять на энергетический рынок США.

При этом США заинтересованы, чтобы Citgo оставалось в собственности Венесуэлы. Параллельно с введением санкций Вашингтон передал Гуайдо контроль над компанией. Назначенное им руководство Citgo заплатило 71 млн долл. как часть выплаты процентов по бонам PDVSA 2020, но объявило о нехватке средств для выплаты 913 млн долл. по основной части бонов 28 октября 2019 года.

Спасло ситуацию правительство Соединенных Штатов, которое на 90 дней заблокировало возможность конфискации Citgo кредиторами, запретив какую-либо передачу или продажу доли компании без разрешения Управления контроля над иностранными активами США. Вскоре после этого был объявлен дефолт по бонам, и представители Гуайдо обратились с иском в суд Соединенных Штатов с требованием аннулировать обязательство. Правительство США еще раз продлило до 22 апреля 2020 года запрет для кредиторов взимать выплаты.

Но ситуация остается нестабильной. Суд может не удовлетворить иск, и, если выплата по бонам PDVSA 2020 не состоится, их владельцы заявят права на акции. Тогда, с высокой вероятностью, “Роснефть” сможет получить контроль над Citgo. Именно эта перспектива подтолкнула США к превентивному введению санкций относительно Rosneft Traiding S.A.

Александра Ковалева, ассоциированный аналитик Центра глобалистики “Стратегия ХХІ”, zn.ua

Источник: charter97.org.