Вот одну из школ вчера проверяли: пошли на урок к учителю в первый класс

Все школы будут проверены межведомственной группой до конца года: как рассказала белорусская учительница, в школах к «рейду» уже готовятся, хотя официального объявления ждут только в понедельник, пишут «Сильные новости».

Группа представителей разных ведомств (Минобразования, Минздрава, МЧС, КГК и не только) проверит все школы Беларуси в ноябре-декабре. Специалисты намерены выяснить, обеспечены ли соответствующие госстандартам условия пребывания детей в школах: речь о состоянии систем отопления, вентиляции, водоснабжения, соблюдении санитарных норм и правил, требований безопасности и не только.

Побеседовали о проверках с опытным учителем одной из белорусских школ: какие абсурдные обвинения приходится слышать во время таких «рейдов», и почему все педагоги их терпеть не могут.

Во время школьных проверок весь город стоит на ушах

Ирина Александровна (имя героини изменено) не один десяток лет преподает в младших классах; все эти годы женщина трудится в одной и той же школе не самого большого города в стране.

«Проверок в школе миллион, чуть ли не раз в неделю. Одна из них у нас только-только закончилась: была плановая, очень серьезная. Такие проверки проходят раз в пять лет, причем проверяется все управление по образованию целиком и, конечно, школьная администрация, педагогический состав», — поясняет собеседница.

Есть схожие областные, районные, городские проверки учреждений образования. Обычно комиссия смотрит и оценивает, как в школе ведется учебная, методическая, воспитательная работа.

«Это очень выбивает из колеи! Весь город стоит на ушах: все думают — в какую школу нагрянет эта проверка, что будут смотреть… А смотрят все подряд: учительские журналы, тетради, планы, еще и по урокам ходят. Конечно, учителя к ним стараются подготовиться по максимуму.

Вот скажите, могу ли я — учитель начальных классов — готовить по пять уроков (и классный час еще) каждый день в таком виде, в котором хотела бы показать? Чтобы полноценные, интересные, с игровыми вставками? Это физически невозможно, вот учителя и еле шевелятся», — сетует учительница.

Учитывая, что все, проверяемое комиссией, должно соответствовать требованиям круглогодично, вполне можно было бы предупреждать учебное заведение о грядущем визите, считает педагог. К тому же, не в каждый класс объективно стоит идти с проверкой.

«Вот одну из школ вчера проверяли: пошли на урок к учителю в первый класс. Вы представьте себе просто, как ведут себя первоклашки в ноябре! Их за парту не усадить, а тут — проверяющие», — качает головой Ирина Александровна.

Абсурд! Про прокурорские проверки

«Параллельно с плановыми проверками могут идти прокурорские, нацеленные на обеспечение безопасности. У нас еще не были, зато проверили местный детский сад: велели убрать отовсюду клей ПВА. Говорят, можно один только флакон, который хранится у воспитателя. На вопрос «чем клеить?» сказали, мол, крахмал заваривайте», — цитирует жалобы коллег учительница.

По мнению учительницы, следить за безопасностью, безусловно, необходимо, ведь только в рамках этого мероприятия специалисты проверяют исправность вытяжек или, например, должное оснащение мест общего пользования.

Однако это не повод плодить абсурдные запреты в стиле «детям разрешено рисовать только мелками; чтобы снизить риск опасности травмироваться карандашом, в классе можно хранить всего один карандаш» (и, естественно, только у учителя).

Ирина Александровна рассказывает, что о грядущей масштабной проверке всех школ, для которой собирают межведомственные рабочие группы, наслышана. Среди ее коллег бытует мнение, что процесс запустился после ЧП в барановичской школе.

«У нас в понедельник экстренное совещание — ждем, что нас будут стращать очередной проверкой. Говорят, министерское указание пришло после ЧП в школьном бассейне в Барановичах — надо, мол, „встряхнуть“ все школы и детсады, проверить, обеспечена ли безопасность жизни и здоровья детей», — поясняет она.

Вычитают 1,57 рубля за лишнюю порцию в столовой

Учительница младших классов рассказывает: есть и другие проверки — в том числе финансовые, когда городское и областное управления проверяют экономическую деятельность учебного заведения. Особенно внимательны они в вопросах организации питания.

«Мы ведем рабочий журнал: в нем ставим отметки и фиксируем пропуски учащихся. В столовой лежит еще один, где мы пишем — «5 ноября в 4 „Б“ питалось 25 человек (из 28)». Чтобы точно записать: трое не ели. Кроме того, мы ведем электронный журнал, где ставим «энки» и плюсы по питанию каждому ученику; в конце месяца еще ведомость заполняем.

А потом приезжает проверка, берет у учителя журнал, ведомость — и сверяют. Если количество порций и людей не совпадает, начинается настоящее разбирательство. В итоге 1,57 рубля (за комплекс) вычитают из зарплаты учителя. Здесь даже не столько денег жалко, сколько оскорбительно — злость берет!» — возмущается учительница.

Ирина Александровна поясняет: ведь ребенок может отсутствовать (и, соответственно, получить «энку») на первом уроке — быть у врача, сдавать анализы, проспать, в конце концов, — а потом прийти.

«Вот и получается, что по бумагам его нет, а физически — есть. И что же мне теперь, не кормить его? Причем учителя комиссия не спрашивает, с администрацией общается; мы только приказ потом видим», — сетует она.

Изучает финансовая проверка и записи в так называемых журналах учета рабочего времени.

«Придя в школу, мы должны зайти в учительскую и записать время своего прихода; во второй половине дня — зафиксировать, во сколько ушли. А в своем журнале учитель отмечает все проведенные уроки: к примеру, четыре учебных занятия, факультатив и час воспитательной работы. Нет записи — не было и урока; значит, учитель недополучит денег. И никому ничего не докажешь», — возмущается Ирина Александровна.

Она убеждена: несправедливо наказывать педагога за то, что он забыл расписаться в папке, будучи вовлеченным в учебный процесс.

«Порой ведь просто не успеваешь: идешь впритык и не хочешь детей одних оставлять после звонка; или спешишь подготовиться к уроку. А когда учитель идет домой, голова у него неизбежно гудит! За этим журналом удается следить должным образом разве что в каникулярное время», — делится учительница.

Родители не хотят сдавать на ремонт и идут в прокуратуру

Сдача денег на ремонт школы (иными словами, добровольные пожертвования родителей) планово никак не проверяются, делится героиня. Зато активно проверяются по требованию.

«Всякое бывает. Зачастую в родительском комитете есть человек, который выступает против любых пожертвований, он запросто может пойти в прокуратуру с жалобой — тогда те начинают заниматься этим вопросом. Опытные педагоги теперь не прикасаются к деньгами — родители сами переводят их на специальный счет; категорически — никаких наличных», — резюмирует она.

Наказывают рублем, могут сделать выговор

Периодичность у всех проверок разная, так что и учителя, и администрация буквально живут в подвешенном состоянии, говорит наша героиня. Образовательные проверки реже неожиданных финансовых. Просто они волнительные и ответственные — в школе повисает огромное напряжение, да и подготовиться к ним толком невозможно.

«У учителей в соседней школе начали шкафы проверять — мол, что у них там и в каком виде. Признаться, я сомневаюсь, что у членов комиссии есть право лезть в эти шкафы. Раньше это делали с целью проверить состояние бумаг — ведомостей, методической литературы, раздаточных пособий.

Но сейчас у каждого дома компьютер. Я набираю детей раз в четыре года, не вижу никакого смысла хранить макулатуру — программа меняется, материал устаревает. В моем шкафу только тетради, зачем тогда его проверять и насколько это вообще корректно?» — задается вопросом педагог.

Наказывают в основном рублем, говорит она: вычитают отдельные суммы, депремируют. Могут и выговор сделать. Ирина Александровна добавляет: и сами проверяющие в комиссиях могут быть ну очень разными.

«К нам в последний раз приходили очень доброжелательные проверяющие: ходили по урокам, им все понравилось — захвалили; если замечания и делали, то очень корректно. Но бывало и наоборот — сплошное хамство.

Учителя и администрация эти проверки терпеть не могут потому, что у них нет четкого плана — для достойной подготовки», — уверена учительница младших классов.